Спецпроект «НАШ ЧЕЛОВЕК»

14.06.2019 826

Максим ВОРОБЬЕВ

Герой этого интервью – нетипичный «Наш Человек». Но мы сочли возможным пригласить его в спецпроект. Он не владелец заводов, газет, пароходов, но точно – самый молодой из участников. Максим ВОРОБЬЕВ родился в Канаде, имеет двойное гражданство, живет в Торонто, учится в Глендон-Колледже. Он только закончил 2-й курс, а в Политехе проучился всего один семестр. Но даже этих нескольких месяцев ему хватило, чтобы задуматься: а не закончить ли свое образование здесь?

В 90-е годы ученые уезжали из бывшего Советского Союза целыми институтами, научными школами. Тогда «утечка мозгов» была вызвана общим экономическим, социальным и политическим кризисом, поразившим страну. А проще говоря, неуверенностью в будущем – своем и своих детей. Но и сейчас интеллектуальная эмиграция из страны продолжается. И пока одни стремятся уехать из России, все еще руководствуясь представлением о том, что «там» лучше и комфортнее, есть и те, кто, наоборот, едут сюда из-за границы получать образование. Потому что знают: пусть наша страна и не претендует на мировое научное господство, но в определенных отраслях однозначно лидирует. Наши ученые и сейчас возглавляют мировое математическое сообщество. Такая же ситуация в физике и химии. Все токамаки, большие адронные коллайдеры и ЦЕРНы работают на идеях российских ученых – они здесь являются законодателями мод.

Максим ВОРОБЬЕВ

Максим ВОРОБЬЕВ

студент 2 курса Глендон-Колледжа, Канада

Максим ВОРОБЬЕВ

Родители Максима оба получили высшее техническое образование еще в Советском Союзе. Но в 1995 году уехали в Канаду. Папа Максима занимается физикой плазмы, мама – искусственным интеллектом, и сегодня уже в качестве иностранного профессора читает лекции в ведущих российских вузах. Наверное, потому, что родители Максима сами знают, насколько высокий в России уровень образования, они спокойно отпустили сына учиться в Санкт-Петербург. Это интервью позволит понять настроения наших соотечественников, уехавших из России и сделавших успешную карьеру за рубежом, а точнее – их детей, в отношении российской высшей школы и науки, к возможности сотрудничества, а быть может – и возвращения в нашу страну. О том, почему Максима не взяли в вуз, где 40 лет назад училась его мама, как встретил его Политех, почему программированию стоит учиться в России и какой язык он сам преподает школьникам, – об этом и многом другом читайте в интервью.

Максим ВОРОБЬЕВ

- Максим, расскажите, почему вы выбрали именно Политех?

- Я неслучайно поступил именно в Глендон-Колледж. Он часть большого Университета Йорка, и у него есть большое гуманитарное отделение, где активно изучают французский. Я поступил туда потому, что хорошо знаю французский и хотел совместить математику с французским. Кроме того, я выбрал программу, которая называется International Baccalaureate, то есть за время обучения студент обязан поехать куда-нибудь по программе обмена. На дне открытых дверей я подошел к сотруднику, который был ответственным за интернациональных студентов, и сказал, что очень хочу в Санкт-Петербурге учиться, и могут ли меня туда послать? Он сказал, что да, конечно, вас пошлем, если будете нормально учиться, у вас будут проставлены оценки и вы выберете вуз, который достаточно силен в математике.

Максим ВОРОБЬЕВ

Йоркский университет, основанный в 1959 году, является одним из самых авторитетных и крупных канадских государственных университетов. Находится в городе Торонто. В Йоркском университете обучается примерно 50 тысяч студентов.

Одним из девяти подразделений Йоркского университета является Глендон-Колледж – двуязычный институт свободных искусств. Функционирует как отдельный кампус и осуществляет самостоятельный прием студентов. Является одним из немногих университетских и внутриуниверситетских учреждений Канады, где студенты обязаны получить образование на обоих официальных языках страны – английском и французском.

Когда я решил посмотреть, какие партнеры есть у Йоркского университета, нашел раздел «Россия», и там числился всего один вуз – Петрозаводский государственный университет. Я был удивлен и слегка обескуражен. Признаться, не особо хотелось ехать в Петрозаводск, но мне сказали, что официально по программе обмена могут отправить меня только туда. Либо предложили выбирать другие – 10 университетов французских, 5 немецких, потому что с Европой у Канады хорошо налажено сотрудничество. Я сказал, что хочу только в Питер. Поэтому просто вбил в поисковик и начал искать вуз сам. О некоторых университетах Петербурга я знал, о других – нет. В итоге отобрал пять, уже не помню, какие точно, но среди них был Политехнический, СПбГУ и ИТМО. Отправил во все вузы е-мейлы примерно с такими словами: «Меня зовут Максим Воробьев. Я студент 2 курса и хотел бы к Вам приехать по обмену. Как это можно устроить?».

Госуниверситет сразу запросил мои оценки – даже не сколько оценки, сколько пройденные предметы за полтора года. Посмотрели и сказали: «Извините, вы нам не годитесь. То, что вы прошли за год, даже за полтора, мы проходим за семестр». ИТМО сказал, что берет студентов по обмену только с 3-го курса. А вот из Политеха мне ответили очень быстро. Сказали, да, конечно, с удовольствием возьмем – приезжайте. Собственно, так я и попал сюда.

- И как вам Петербург? Вы первый раз в нашем городе?

- В Санкт-Петербурге я с начала февраля. Но в России бываю регулярно, раз в год примерно, уже 8-й или 9-й раз. У меня одна часть родни из Новосибирска – дедушка был ректором Новосибирского института инженеров железнодорожного транспорта. Мама почти 40 лет назад училась в ЛГУ на математико-механическом факультете, который в Петергофе. А папа из Харькова у меня. В Питер я приехал уже 4-й или 5-й раз. Успел и вдохновиться, и напитаться атмосферой города, поэтому и хотел приехать именно сюда. На самом деле у меня был выбор между Петербургом, Москвой и Новосибирском. Потому что в Новосибирске дедушка – сказал, приезжай, будешь учиться у меня. А в Москве дядя, тоже в МГУ или МФТИ была возможность устроиться. Но мне нравился именно Питер – очень хотелось учиться и жить тут. Чуть пообщавшись и поучившись здесь, я ничуть не жалею. Мне повезло с Политехом.


Мне нравился Питер – хотелось учиться и жить тут. Пообщавшись и поучившись, я не жалею. Мне повезло с Политехом


- Максим, вы практически без акцента говорите по-русски. Я понимаю, что ваши родители ассимилировались, приняли культуру и стандарты жизни. Но дома вы, наверное, общаетесь на русском?

- Я родился в Канаде, но английского не знал до 8-ми лет. Ходил в украинский садик, поэтому свободно говорил по-украински.

- То, може, ми далi будемо розмовляти українською?

- (Смеется.) Нет, я прекрасно понимаю украинский, и, если меня отправить в Киев, то все вспомню. В Торонто нет русских садиков, а украинская диаспора, наоборот, сильная. Миллион украинцев или их потомков живут в Канаде, а в Торонто около 200 тысяч. Потом я учился во французской школе, где английский тоже был в качестве второстепенного.

Максим ВОРОБЬЕВ

- Насколько я понимаю, ваши мама с папой имеют техническое образование. Это они сориентировали вас идти по этой же стезе?

- Да, у мамы кандидатская – статистика, искусственный интеллект, она защищалась в Запорожском госуниверситете. А папа там же защитил докторскую. Он занимается физикой плазмы. Да, они подсказали, конечно, но мне и самому это нравилось. Хотя я долго выбирал между историей и математикой. Увлекаюсь историей, и даже думал пойти на исторический. У нас в Канаде это возможно: учась математике, которая будет твоей основной специальностью, в качестве дополнительной нагрузки можно взять историю, один годовой курс. И в конце можно получить диплом, то есть у тебя еще будет как бы меньшая степень истории.

- Чем вам запомнился первый день в Политехе?

- В первый же день учебы произошел забавный случай. У мамы был знакомый профессор из Политеха, который написал Максиму Евгеньевичу ФРОЛОВУ, директору Института прикладной математики и механики, что надо бы встретить студента из Канады, поговорить, узнать, все ли у него в порядке. И вот мы встретились, он спросил, как проходит мой день. А я говорю, что преподаватель по английскому не пришел, а мы его ждали... И тут он говорит: «А этот преподаватель – я!». Просто его поздно уведомили, что поставили на нашу группу. Но гораздо больший курьез с преподавателями-«прогульщиками» случился в Торонто, когда они решили устроить забастовку. Требовали дополнительный день к отпуску и 3% к зарплате и бастовали с марта до конца лета! Ух ты, можно не ходить на пары, радовались мы. Но к концу второй недели энтузиазм подугас, а к концу второго месяца он совсем пропал, когда стало понятно, что сдавать сессию нам придется осенью.

- Как в целом вас встретил университет, расскажите.

- Я сюда приехал практически наудачу – без подтверждения вузом, что я зачислен. То есть я отправил диплом об образовании школьном, табель с университетскими оценками – и всё. Мне сказали, приезжайте, все формальности решим на месте. Поэтому я слегка волновался и, придя здесь в отдел иностранных студентов, который на Гражданском проспекте, был приятно удивлен. Меня взяли в оборот и часа два за руку водили по кабинетам, потому что у меня был необычный случай. Дело в том, что я имею двойное гражданство и вначале собирался поступать как российский студент, чтобы упростить процедуру. Но выяснилось, что так делать нельзя, потому что они не имеют права зачислять российских студентов в феврале. Поэтому я все-таки обучаюсь как канадский студент, но не с иностранной группой. Так что я благодарен всем, кто мне помогал, – правда, очень приятно, что так оперативно все оформили. Единственное, долго не могли сделать пропуск, но это мелочи.

- Что еще вас удивило здесь?

- Приятная особенность, как бы странно это не звучало, это отсутствие необходимости выбора курсов. Это звучит интересно – сама концепция, что ты сам выбираешь то, что тебе интересно, и сам выстраиваешь свое расписание. Но всегда есть нюансы. Например, сложно подобрать нормально работающее расписание, если ты выбираешь предметы, которые тебе действительно нравятся. Скажем, в Йорке почти все курсы математики преподаются с 8 до 9 утра три раза в неделю. У нас стандартная нагрузка – это три часа в неделю по одному курсу. И вот я выбрал себе две математики, выстроил их по утрам трижды в неделю по часу, а потом у меня «дырка» – часов пять, например. А еще один курс будет только вечером. И ты фактически пытаешься найти баланс между адекватным расписанием, чтобы не нужно было ездить пять раз в неделю на два часа в день, и между интересными предметами, чтобы выбрать то, что тебе нужно, важно и хочется.

Будучи еще в Канаде, я осознавал, что здесь уровень преподавания математики выше, и постарался поднажать по матанализу, дискретной математике. Но не ожидал, что здесь будет настолько много программирования! У меня в университете вообще не было ни одного курса программирования, хотя моя специальность «прикладная математика». И даже не будет, если сам специально не возьму. Хотя по программе я не обязан взять ни одного курса программирования. Я попытался взять в Йорке, но, как всегда, ты же пытаешься брать «комплект», а у меня все программирования конфликтовали с матанализом, например.

- Какие еще есть отличия в российском и канадском образовательном процессе?

- У нас итоговая оценка зависит от разных обстоятельств. Это, скажем, четыре контрольных в течение года каждая по 5% – это 20%, потом еще посещаемость – 10%, потом еще 20% – какая-нибудь большая работа, научная статья, например. И еще 50% – экзамен в конце года. Таким образом, ты более-менее понимаешь, что тебя ожидает. А тут по некоторым курсам у нас лекции, лекции, лекции, лекции, а в конце экзамен. Да, есть лабораторные, они имеют отношение к лекциям, но это не то, что будет на экзамене. И поэтому я не понимаю, чего мне ожидать. Тем более у нас все экзамены письменные, нет понятия билетов, нет лабораторных, и, кстати, нет практик.

- А какие предметы для вас оказались самыми сложными?

- Я пришел на численные методы, это была здесь моя самая первая пара, и почему-то сразу лабораторная – еще до лекций. Мне сказали, что проходят интерполяционный полином. Я сделал большие глаза, потому что даже не слышал таких слов. Мне дали задачу: напишите программку на Си, которая делает то-то и то-то. Вот вам полином Эрмита, Чебышевская сетка и так далее. А я Си не изучал вообще… Ни в каком виде.

Максим ВОРОБЬЕВ

Поначалу это было очень сложно. Ты приходишь, а тебе сразу – напишите то-то и то-то. А я и в математике не догоняю, потому что у меня не было численных методов, дискретной математики, матанализ я закончил на определенных и неопределенных интегралах, а мои одногруппники в Политехе уже прошли дифференциальные уравнения. То есть я отстаю по всем предметам на целый семестр.

- Но это же безумно сложно, наверное, вот так вот взять – и влиться?

- Да. До конца семестра так и не влился. Признаюсь. Потому что и математика, и программирование – и всё вместе...

- А преподаватели каким-то образом входили в ситуацию? Помогали вам, быть может, на дополнительных занятиях?

- Не все. Одна из больших разниц, которые я заметил, в том, что в Йорке, во-первых, у каждого преподавателя есть e-mail и он отвечает в течение суток. Помню всего одного преподавателя, который не отвечал ни на звонки, ни на электронные письма. Но это особенный случай. А тут у меня с этим были проблемы. Я дико отстаю, пытаюсь одновременно учить язык программирования и сразу же что-то писать на нем. Поэтому у меня часто были вопросы по самой задаче – очень простые, буквально два предложения ответить. То есть отсутствие коммуникации с некоторыми преподавателями для меня было сложностью. Я привык к тому, что можно писать и рассчитывать, что мне ответят.

- Так-так, рассказывайте дальше, что еще не нравится – я записываю.

- Нет, мне здесь нравится. Во-первых, сама программа сильнее. Я, когда впервые подумал, чтобы переводиться сюда, решил просто сравнить список курсов. Что я могу получить здесь и там. Оказалось, что все курсы четвертого года в Йорке – это курсы третьего года в Политехе. Это у нас прикладная математика. А курсов четвертого года, то есть соболевское пространство и так далее – там этого нет как факта. И еще ладно бы только это. Но там мне не дадут и программирования. Я посмотрел список курсов, который мне доступен по программированию. Это что-то очень-очень начальное и, прямо скажем, не интересное. Отучившись здесь, я буду владеть двумя-тремя языками на хорошем уровне. То есть в Политехе я получу больше знаний.

- Да, Максим, все верно. Политех всегда славился, во-первых, фундаментальным образованием – здесь очень серьезный подход. Во-вторых, здесь всегда было сложно учиться, потому что, если вы знаете это слово, «халявы» здесь нет и бездельничать нельзя. Кому-то это нравится, кому-то нет. Ну а ребята из группы – приняли они вас в коллектив?

- Вообще, у нас в Йорке нет понятия студенческой группы. Каждый устанавливает свое расписание, и тех людей, с которыми мы встретились 1 сентября, и которые так же, как и я, выбрали математику, за полтора года я не видел ни разу. Если повезет, с кем-то у тебя будет два курса, но в целом на каждом курсе всегда разная группа людей. И придя сюда, было необычно, что все шесть дней в неделю все вместе учатся, всегда можно к кому-нибудь обратиться. Очень отзывчивые ребята, и если бы я не настолько сильно отставал, то еще больше этим бы пользовался (Смеется.). Что-то спросить, с чем-либо помочь – в этом смысле все отзывчивые, и это очень приятно.

Максим ВОРОБЬЕВ

- С кем-то удалось вот прям так подружиться, что даже вне учебного времени вы общаетесь, куда вместе ходите?

- Один человек из группы, он тоже, можно сказать, новенький – перевелся с другого направления в Политехе, поэтому мы с ним довольно быстро сошлись. А вообще, группа вне учебы почти ничего вместе не делает – много учебы, и не остается времени. В Йорке, например, полная нагрузка считается пять предметов, то есть 16-17 часов в неделю. Здесь – 30 с лишним. Разница в два раза сильно влияет на свободное время. Например, в прошлом семестре дома я выстроил для себя расписание, это была полная нагрузка, и я учился два дня в неделю до 10 до 20.00 и один день у меня была вечерняя пара с 17 до 20.00. И я мог работать полных два дня в неделю.

- То есть канадские студенты могут себе такую траекторию составить, что им удается работать не в ущерб учебе.

- Конечно. Я работал 15 часов в неделю. Сначала помощником учителя, потом преподавателем французского в частной школе. В Канаде первый класс – это 6 лет, дошкольники – 4-5 лет, вот я с ними и работал. Плюс еще частным репетитором по французскому и математике. У нас ведь все обучение платное, понятия бюджета нет. Но можно получить грант или заем от правительства. Весной нужно подать документы, налоговую декларацию родителей и свою, соответственно, за этот год. И если оба родителя получают ниже средней зарплаты по Канаде, то государство может оплатить 10-15% обучения, а остальное – это может быть заем. Обучение в самых дешевых вузах стоит 7,5 тысячи канадских долларов в год, это примерно 350 тысяч рублей. В вузах подороже – около 15 тысяч канадских долларов, то есть 700 с лишним тысяч рублей. А не граждане Канады платят в три раза больше. Это еще не включая комнату общежитии, которая в Торонто обойдется в 1 200-1700 долларов в месяц – почти 80 тысяч рублей.

- Максим, а здесь вы где живете?

- Сначала у нашей дальней родственницы, в семье моей троюродной бабушки. Они меня приютили с начала февраля до середины апреля. Это 29-я линия Васильевского острова, где-то час до университета – нормально. А недавно я переехал на Сенную площадь. Наши хорошие друзья из Питера уехали лет 25 назад, даже чуть больше, и у них осталась квартира пустая. Мне сказали: «Максим, заезжай и живи сколько угодно!» Я очень обрадовался.

- Но вам хотя бы в качестве опыта как-нибудь надо посетить студенческое общежитие!

- Да-да! Мне и мама говорит, какой же ты студент, если не жил в общежитии!

- И вот, несмотря на трудности и огромную академическую разницу, вы вдохновились настолько, что уже подумываете насчет перевода.

- Сюда меня переведут только с потерей года, то есть заново на 2-й курс. Год не хочется терять, но, с другой стороны, я возмещу все то, чего мне не хватало. Таким образом, смогу восполнить пробелы в знаниях и уже сдать предметы не на тройки.

- А родители как к этому относятся? Не боятся, что вы в России останетесь?

- Мама не против, тем более она регулярно ездит преподавать сюда в РАНХиГС, вела там курс «искусственный интеллект и большие данные», и еще в МГУ вела курс для магистров. Поэтому она знает, что да как здесь, и не против. Папа, наоборот – хочет, чтобы я домой вернулся. Скучает. У меня две старших сестры. Так вот средняя в 17 лет улетела учиться в Париж, в Сорбонну. Там отучилась четыре года, потом год по обмену в Корее, потом магистратуру там же закончила. И у нее встал выбор, куда подаваться на PhD. Она занимается когнитивной информатикой, лингвистикой, искусственным интеллектом. И вот Монреаль оказался городом, где были интересующие ее возможности. Поэтому она поехала туда, там доучилась и год назад защитилась.

- А вам чего бы хотелось в перспективе, скажем, 10 лет? Кем и где вы себя видите?

- Хороший вопрос. Не знаю. Если бы, скажем, вернуться лет на 40 назад, в советское время, когда было распределение, и я бы понимал, что устроюсь на работу – не важно, какая будет у меня специальность, то стал бы историком. В моем случае, как мне кажется, многое будет зависеть от того, куда я пойду в магистратуру. Потому что после прикладной математики, если это будет магистратура, а потом еще и аспирантура, можно в очень разных областях применить эти знания. Можно идти в искусственный интеллект, программирование, машинное обучение. Поэтому, когда поступлю в магистратуру, уже буду более-менее понимать.

- Вы говорите про аспирантуру, значит, не исключаете для себя и научную карьеру?

- Вот у меня сестра защитила кандидатскую, но не пошла в науку. Ее взял банк крупный американский на хорошую должность. Правда, там она проработала полгода и поняла, что ей это не нравится. И потом все-таки вернулась в науку. Сейчас занимается проблемой искусственного интеллекта и глобального потепления, считает модели.

- Максим, я поняла, что его практически нет, но все-таки – как вы в Петербурге проводите свободное время, куда любите ходить?

- Просто люблю гулять по городу. Тем более сейчас живу в центре, и можно спокойно дойти до Казанского, а оттуда по Невскому куда-нибудь пройтись. Люблю ходить по музеям, потому что, как уже говорил, увлекаюсь историей. В одну из майских суббот волонтёрил на фестивале «Цифровая история». Там было много известных историков, публицистов, я со многими познакомился, они подписали мне книги. Еще я играю на гитаре, давно, и очень люблю это. И тут есть с кем играть. Вконтакте много групп, где пишут «мы ищем гитариста» – и ты просто списываешься, встречаешься, играешь и понимаешь, подходит тебе группа или нет. Как-то задумался, что у меня в Канаде из 10 друзей – девять русских и один индус. То есть канадцев как таковых нет. Поэтому здесь, в Петербурге, мне как-то роднее что ли. Как бы парадоксально это не звучало.


В Канаде у меня из 10 друзей – девять русских и один индус. Здесь, в Петербурге, мне роднее что ли. Как бы парадоксально это не звучало


- Вы знаете, Максим, что в 2019 году Политех отмечает 120-летие? И спецпроект «Наш Человек» приурочен к этой большой дате. Он про выпускников вуза, которые добились больших жизненных успехов. Вы пока не наш выпускник. И возможно, им не станете. Но, проучившись здесь даже один семестр, вы уже стали частью истории вуза. И я почему-то уверена, что ваша связь с ним не прервется. Быть может, благодаря вам у Университета Йорка появится еще один вуз-партнер в России – в лице Политеха. Быть может, ваши родители приедут читать лекции нашим студентам?..

- Поскольку наука интернациональна, и то, что есть возможность учиться в любой точке мира, это естественный и позитивный процесс для всех. Мне кажется, что всем вузам нужно стараться расширять контакты и искать новых зарубежных партнеров. Я желаю Политехническому университету неуклонно повышать уровень образовательных программ, побольше талантливых студентов, которые позже станут успешными выпускниками, и чтобы каждый день, проведенный в его стенах, дарил не только ценные знания, но еще и хорошее настроение!



Беседовала Инна ПЛАТОВА. Фото: Мария ЧУДАКОВА