Жизнь, посвященная Родине…

Жизнь, посвященная Родине…

30.06.2016

Вот уже более 20 лет в нашем университете работает добрый, удивительно работоспособный необыкновенный человек. Умный, справедливый, внимательный, преподаватель от Бога - наш Вячеслав Владимирович Яковлев. Это человек, наделенный необычайной эрудированностью, простотой, открытостью, бескорыстием и скромностью. Человек, интеллигентность которого подпитывается образованием. Доктор технических наук, профессор. В  сферу его  научных интересов входят: «Защита в Чрезвычайных ситуациях», «Управление риском в авариях с выходом нефтепродуктов», «Экологическая безопасность и оценка риска», «Надежность технических систем» и многое другое.

В конце 2015 года за крупный научный труд заслужено получил вторую премию в университете.

В преддверии Дня Рождения замечательного преподавателя  Яковлева Вячеслава Владимировича мы, доцент Бутков Павел Петрович  и студентка 4-го курса Михайлова Марина Александровна встретились с профессором и поговорили о его нелегком тернистом жизненном пути.

Только на примере истинного  трудолюбия и достойного поведения  можно достигнуть такого уважения, которое вызывает Вячеслав Владимирович среди  студентов и преподавателей университета.

Вот что кратко пишет о нем Издательский дом «Столичная энциклопедия, Москва 2012 г»:

ЯКОВЛЕВ Вячеслав Владимирович

(род. 24.04.1938, г. Ленинград). Капитан 1 ранга. Ученый в области физики, математики и проблем риска в социальной и техногенной сферах. Окончил с отличием Высшее военно- морское радиотехническое училище (1961), курсы повышения математической квалификации инженеров при Ленинградском государственном Университете (1973). В 1961 получил назначение инженером на Центральную базу хранения ядерного оружия. В 1962 участвовал в мероприятиях по регулированию Карибского кризиса. В 1967 принимал участие в укреплении восточных границ СССР. В 1971 назначен начальником Центральной поверочной лаборатории 12 ГУ МО, в том же году переведен в морской филиал 12 ЦНИИ МО: м.н.с., с.н.с., заместитель начальника отдела, начальник вооруженческого отдела, начальник управления, заместитель начальника НИЦ БТС по научной работе, начальник НИЦ БТС. Д.т.н. (1982). В 1985 г. возглавил экспедицию к Северному полюсу для проведения испытаний нового противолодочного оружия. В 1989 принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Профессор - 1991 г. Уволен из Вооруженных Сил в 1994г. С 1994 по 1996 г. – заместитель председателя Комитета по науке и высшей школе Администрации Санкт- Петербурга, затем работал начальником Центра Стратегических исследований. С 1996 г. - профессор Санкт-Петербургского политехнического университета, научный руководитель постоянно действующего семинара по проблемам риска в социальной и техногенной сферах. Академик РАЕН (1991) и Санкт-Петербургской северной академии арктических наук (2002).

В 2014 году присвоено звание «Почетный работник высшего и специального образования». Ветеран подразделений «Особого риска». Награжден орденами «Знак почета», «Трудового красного знамени», «Красной звезды» и многими медалями.

Нам очень хотелось узнать его непростую и очень интересную жизнь на благо нашей любимой Родины и донести сказанное Вячеславом Владимировичем в  печатном издании до  нашего читателя.

Вот как мы назвали его воспоминания.

Жизнь без шпаргалки

Мне трудно и не хочется вспоминать то страшное время, хотя, не смотря на малолетний возраст, отдельные наиболее трагичные моменты из жизни в блокадном Ленинграде до сих пор сохранились в памяти отчетливо. Материал, изложенный ниже и посвященный блокадному времени базируется, в основном, на скупых рассказах моей мамы, на публикациях и архивных материалах.

Я родился в Ленинграде, в апреле 1938 года.

В военное и послевоенное время популярной была песня, где звучали слова: «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началась война».

22 июня 1941 года моя мама, Антонина Ивановна, в возрасте 23 лет находилась в роддоме, в этот день у нее родился мой брат Геннадий, которому, увы, не было суждено пережить блокаду Ленинграда.

В ночь на 23 июня 1941 года мы услышали первый раз вой сирены, усиленный гудками паровозов, кораблей, заводов и фабрик. Диктор по радио впервые произнес: «Внимание! Внимание! Воздушная тревога! Воздушная тревога!».

23 июня 1941 года ушел на фронт мой отец Владимир Николаевич, который прошел всю войну, участвовал в Сталинградской битве.

25 июня на фронт забрали нашу собаку, овчарку Норку, а вскоре объявили, что необходимо сдать в пользу Красной Армии радиоприемники, фотоаппараты, велосипеды, мотоциклы и автомобили.

С 1 октября 1941 года рабочие Ленинграда стали получать по 250 г. хлеба, иждивенцы и дети - по 125 г.

Самой страшной была зима 1941-1942 года.

В конце 1941 года в наш дом на ул. Кирочной попал снаряд. Взрывной волной меня отбросило в коридор и я ударился о трубу, стал очень сильно заикаться. Пришел врач, наложил шов на рану, и сказал, что со мной нельзя говорить, надо только петь и меня заставлять только петь. К весне я стал нормально разговаривать, все прошло, только над левой бровью остался небольшой шрам как напоминание о том жутком времени.

У меня была привилегия в питании: после того, как с помощью ниточки с узелками дневная норма хлеба была аккуратно разделена и разрезана на всех членов семьи, мне доставались крошки, прилипшие к ножу.

Однако в конце года в семье возникли возмущения и было принято решение эти крошки тоже делить на всех поровну.

С 24 января 1942 года, благодаря возросшим объемам подвоза продовольствия по «Дороге жизни» (по льду Ладожского озера), нормы выдачи хлеба были увеличены. Рабочим в день было положено по 400 г. хлеба, служащим - по 300г., иждивенцам и детям - по 250 г. Это, естественно, не решало острейшей проблемы голода.

7 февраля 1942 года было зарегистрировано самое большое за время блокады суточное число умерших – 4720 человек. Среди умерших в феврале 1942 года были мой дедушка Иван Тимофеевич и мой брат Геннадий.

Вместе с голодом огромную проблему создавал холод. Мы распилили всю деревянную мебель и сожгли ее в небольшой железной печурке «буржуйке». Вечером, когда мама возвращалась с работы, мы шли «промышлять» на лестницу, где отрывали деревянные перила, их пилили и жгли. Однако, желающих «промышлять» было больше, чем перил и вскоре этот энергетический источник иссяк.

Все взрослые жители Ленинграда несли дежурство на крышах своих домов с целью наблюдения за «зажигалками» - зажигательными бомбами при налетах фашистской авиации и за «фонарщиками» - вражескими лазутчиками, которые светом фонарей наводили самолеты противника для бомбометания. Мама несколько раз брала меня с собой. Не помню, чтобы мы тушили «зажигалки», но из послевоенных рассказов мамы узнал, что границами сектора нашего наблюдения были Финляндский вокзал и Выборгский дом культуры.

Огромную радость переживали жители блокадного Ленинграда в марте 1942 года, когда в город с боями пробился партизанский обоз из 223 подвод с продовольствием, собранным по деревням и колхозам Ленинградской области. Это ликование я помню более отчетливо, нежели праздничный салют 1944 года в честь снятия блокады.

В мае 1942 года умерла моя бабушка Мария Тимофеевна и мы с мамой остались одни. Каким образом маме удалось не сдать меня в приют для эвакуации из блокадного Ленинграда - не знаю. Возможной причиной было наше предельное истощение. Я не мог ходить, мама, ходила на работу с палочками вместо костылей, отказывали опухшие от цинги ноги.

Неоценимую роль в срыве фашистских планов захвата Ленинграда сыграл Краснознаменный Балтийский флот. Шведская газета «Дагенс Нюхетер» в номере от 20 октября 1942 года писала: «советские подводные лодки, управляемые отважными и отчаянными командирами, прорываются через узкие заминированные и тщательно охраняемые воды Финского залива и не дают возможности немцам наладить твердые коммуникации».

Наибольшего успеха добилась подводная лодка капитана третьего ранга Е.А. Осипова (Щ-406), потопившая три транспорта, и капитана - лейтенанта Н.И. Смоляра (Щ-306), так же потопившая три судна.

В октябре 1942 года моряками Ладожской флотилии была предотвращена попытка вражеских войск перерезать Ладожскую коммуникацию путем захвата морским десантом острова Сухо. Решающую роль в этом сыграл тральщик под командованием старшего лейтенанта И.К. Гусева и, в частности, радисты тральщика старшина 1 статьи Соколюк и старший матрос Устюшев, которые под обстрелом вражеских кораблей быстро устраняли повреждения передатчика и сообщали командованию Ладожской флотилии оперативную обстановку.

18 января 1943 года в 9 часов 30 минут 123-я стрелковая бригада соединилась с подразделениями 372-стрелковой дивизии. К 16 часам был полностью освобожден город Шлиссельбург, - блокада была прорвана. Около полуночи ленинградцы услышали по радио эту радостную весть с фронта, которую дикторы повторили трижды.

Ликование в городе было повсеместным, стихийно возникали митинги, на которых все речи были посвящены славе и доблести нашим воинам, радость переполняла сердца, люди плакали.

17 января 1944 года Советские войска прорвали кольцо фашистов севернее и южнее Новгорода. 20 января был освобожден Новгород, 21 января - Мга, 24 января - Пушкин и Павловск, 26 января - Гатчина и Тосно, 28 января - Любань, 29 января - Чудово.

Разгром немецких войск под Ленинградом и полная ликвидация фашисткой блокады - одна из самых героических страниц истории

Великой Отечественной войны.

Вечером 27 января 1944 года в ознаменование полного снятия фашисткой блокады в Ленинграде прогремел салют. Это был первый за годы войны салют. Прогремели 24 залпа из 324 орудий. «Весь Ленинград высыпал на площади, улицы, набережные» - писала Ленинградская Правда.

Блокадные дни оставили глубокий шрам не только в душе, но и во внешнем проявлении. И сегодня не могу себе позволить выбросить хлеб или оставить недоеденное блюдо в тарелке. До сих пор, даже у себя дома за обеденным столом я не могу взять последний кусок хлеба, мне всегда кажется, что его надо с кем-нибудь разделить.

Мне пришлось достаточно много путешествовать по стране: от Прибалтики до Камчатки. Всюду отношение к ленинградцам было особенное как к людям, отличающимся высокой культурой, глубокой порядочностью, интеллигентностью и предельной добротой.

Учился я в школе № 38 Василеостровского района г. Ленинграда. Примерно с 5 класса стал увлекаться радиолюбительством. В школе был образован радиотехнический кружок, который вел учитель физики Генрих Артемович Пожар. Моя учительница Кира Ивановна Изотова предложила мне записаться в этот кружок.

Рядом со школой находился клуб завода им. Козицкого, где было много различных детских и юношеских кружков, в том числе - радиотехнический. К сожалению, не помню имени руководителя этого кружка. То время отличалось предельной бедностью. Приобретать радиодетали возможности не было никакой. Руководитель нашего радиокружка потихоньку таскал детали с завода, не для себя, - для нас. Здесь были достигнуты приличные результаты: собраны выпрямители, усилители, приемники прямого усиления, супергетеродинные приемники и даже телевизор (по тем временам - это чудо), который был отправлен на какую-то выставку.

К учебе в то время относился я менее чем «средне». Моя мама, когда я уже заканчивал 10 класс, однажды сказала, что в Гатчине есть военное радиотехническое училище. Собрав документы, я сел на поезд (электричка тогда до Гатчины не ходила) и подал заявление в приемную комиссию училища, удивившись тому, что оно еще и морское. Это был 1956 год. Жили мы предельно бедно, вернее - впроголодь.

Конкурс был очень высокий, что-то около 15 человек на место. Если учесть медалистов, военнослужащих, рекомендованных военкоматами, то нам, простым смертным необходимо было набрать 28 баллов из 30 (мы сдавали: сочинение, математику устно, математику письменно, физику, химию, иностранный язык) т.е. можно было получить на вступительных экзаменах всего две четверки. Но, приехав в училище, в первом же письме домой я радостно написал: «Мама, здесь нас кормят три раза в день!» Хорошо помню, как перед последним экзаменом я вышел к стадиону и присел на скамейке. Время было послеобеденное и на стадион пришла группа мичманов-выпускников поиграть в футбол. Я смотрел на них как на сверхчеловеков: «Они все знают! Знают, как работают радиолампы, распространяются сигналы и вообще, знают все!». Когда мичманы подошли к моей скамейке, я встал. «Сиди, сиди, вот поступишь, тогда встанешь и всю жизнь будешь стоять». Эти слова для меня звучали музыкой.

Откровенно говоря, я был удивлен, когда понял, что поступил. На приемной комиссии, которую возглавлял контр-адмирал Богданович A.M., мне был задан вопрос: «На каком факультете хочешь учиться?». Я даже не знал, что в училище есть три факультета: корабельный, авиационный и ПВО. Члены комиссии, заметив мое замешательство, заулыбались и председатель сказал: «Моряком хочешь быть, не боишься по ночам разгружать уголь, дрова, продукты для училища? - тогда на корабельный факультет».

Так была решена моя судьба. Мне дали три дня для поездки домой с условием, чтобы я вернулся без опоздания и был наголо острижен. Остригся я сразу, как только приехал в Ленинград, с тем, чтобы никто не сомневался, что мне удалось поступить в такое престижное высшее военно-морское радиотехническое училище.

Учиться в училище я стал хорошо, вернее - отлично. В конце первого или в начале второго курса записался в научное общество курсантов (НОК), роль которого в моей жизни переоценить сложно. Там, в научном обществе, моим руководителем стал капитан 3 ранга Мирошниченко Михаил Петрович, человек, чрезвычайно высокой эрудиции и культуры, доброжелательный, талантливый воспитатель. В то время Михаил Петрович писал кандидатскую диссертацию, основной задачей которой являлась разработка методов выделения радиолокационных сигналов на фоне помех. Мне было поручено смонтировать какую-то схему, над которой я провозился очень долго, и, по моему, не оказал никакой помощи Михаилу Петровичу. Но для себя пользы извлек очень много. Помню, что надо было перемотать дроссель выпрямителя для сглаживания пульсаций выходного напряжения. Дроссель был на железном сердечнике и достаточных размеров. Я принес его в учебный класс и на самоподготовке усердно перематывал обмотку. После этого ко мне прочно прикрепилось прозвище «Яша Дроссель». До сих пор, при встречах с однокурсниками, многие меня именно так и величают.

Свой первый доклад на семинаре Научного Общества Курсантов я сделал 24 апреля 1958 года. После выступления Михаил Петрович меня похвалил, на что я ответил, что сегодня так и должно было получиться, ибо сегодня мне исполнилось 20 лет. «О!, где мои 20 лет!», воскликнул, уже капитан 2 ранга Михаил Петрович, а самому-то было где-то около 35.

Все годы обучения в училище в дальнейшем были тесно связаны с НОК. Даже сегодня хочется отметить чрезвычайно высокий уровень квалификации и интеллигентности профессорско-преподавательского состава училища. Удивительно, но не военные, даже не морские, а инженерные и научные аспекты обучения превалировали как в изучаемых дисциплинах, так и во всей атмосфере военно-морского училища г. Гатчина. НОК и Михаил Петрович Мирошниченко «заразили» меня тягой к исследовательской работе.

За день до защиты дипломного проекта, посмотрев мои чертежи, Михаил Петрович, руководитель моего дипломного проекта, вдруг заметил, что торпедные аппараты на одном из плакатов «висят в воздухе», не имеют опоры. Пришлось ночью бритвой вырезать лишнее на ватмане. Защита прошла успешно, и училище я закончил с отличием.

Название: Жизнь, посвященная Родине…